Очкастый, внешне неуклюжий, капли пота на лбу и ни слова по-английски, пузан-монгол с деловым видом торопит меня взглядом, тыкая мясистым пальцем в дюжину лотков, разложенных на ложе изо льда. Топорно моргаю, раз пять-шесть, словно жертва маньяка в такт его фрикциям, и в его чаше уже попурри из спорного на вид мяса, нарезанного толщиной в бумажный лист, и малознакомых стручков, которые вместе с неизвестным содержимым из замасленных бутылочек летят на огромный гриль.

Несколько трамбующих движений палкой размером с бильярдный кий и все эти дымящиеся шкварки уже летят в бумажную чашу вместе с двумя палочками гораздо меньшего размера. Купюра улетает куда-то под лоток, небрежное движение рукой недвусмысленно кричит «Следующий!» и я, как заяц перед катком, отпрыгиваю в сторону, освобождая путь следующей жертве. Судорога процесса, как преждевременная эякуляция, занимает не больше минуты; от кука - ни единого слова – «ни здрасьте, ни на$рать», но вкусно необыкновенно! Гадая, что я только что съел, снова вливаюсь в толпу на узком тротуаре ночного города, которая несет меня дальше…

О чем это я? О том, что самый «эмэйзинг фуд экспириенс», особенно, когда речь идет об этнической кухне, можно получить не в кафе или ресторане, а прямо на улице. Лично для меня нет ничего лучше, чем прям на тротуаре поймать взглядом очередь к какому-нибудь лотку, грузовику, или невзрачному окошку в стене и, отстояв минут так 5-10-15, получить кулинарный сюрприз в виде чего-нибудь съедобного (или не очень, как повезет!).

Те, кто не тусил в мегаполисах, возможно, меня не поймут. Стрит-фуд есть в любом мульти-миллионнике: в Москве это обычно шаварма с колой, в Берлине – колбаски с пивом, в Вене – жареные каштаны с глинтвейном. Но, возможно, самый лучший город, когда речь идет об уличной еде – это Нью-Йорк.

Вакханалия манящих запахов, ритма уличной толпы и вечерних бликов зачастую возбуждает и завораживает меня не меньше, чем обнаженная делегация моделей Victoria’s Secret. Здесь просто настоящая кулинарная стрит-арт галерея, где бесконечные художники, каждый в своем неповторимом стиле, скрипят мольбертами. Уличная еда сродни примитивизму Шагала или супрематизму Малевича – здесь нет места напыщенности Барокко или изящности импрессионизма – каждый стряпает, что умеет. Одно блюдо, пара соусов, бутылка с водой в зубы – держите и идите!

Улыбающийся француз с морщинистым лбом сыпет марципан на круассан, сухопарый китаец закидывает в вощеную коробочку курицу с кешью, волосатый индус мешает «Виндалу» с бараниной… В каждой подворотне, на каждом углу – оригинальный театр одного актера; на этом фоне меркнут привычные хот-доги и шашлык, как и забываются искушение и изящество дорогих заведений.

Почему такая культура приживается не везде?

Все, на что сейчас может надеяться Ваш гламурный клошар, - это худые белокожие студентки, продающие мороженое в парках, или дюжие «ягодки опять», которые банчат блинами да пирожками.

Такой селяви мне не по душе, их бин траурих…